Нитирэн о «Лотосовой сутре»

Н.Н. Трубникова

 

Сетевая версия — ноябрь 2012 г.

Работа выполнена при поддержке РГНФ в рамках исследовательского проекта № 11-03-00038а.

 

В разных своих сочинениях Нитирэн снова и снова подчеркивает, что всё его учение и все поступки исходят из «Лотосовой сутры» и к ней же возвращаются. В толковании сутры Нитирэн основное внимание уделяет не «вступительным», а «основным» ее проповедям — учению о вечном Будде и о бодхисаттвах, которые защищают и распространяют эту сутру.

У Нитирэн был экземпляр «Лотосовой сутры», который он всюду возил с собой и делал заметки на полях: выписывал цитаты из сочинений Чжи-и и Мяо-лэ, схожие места из других сутр. Такой же рабочий экземпляр сутр о Чистой земле был у Синран [Хабито 1999, 291; Дольче 1999, 363]. Нитирэн и его последователи, конечно, считали важным изучение всего текста сутры. В трактатах Нитирэн часто цитирует сутру по начальным и заключительным словам отрывков — то есть рассчитывает на читателя, знающего сутру наизусть. Вместе с тем, почитание и защиту сутры Нитирэн обсуждает даже чаще, чем ее содержание.

Перед Дхармой, по Нитирэн, все равны: прокаженный, то есть носитель самой сильной скверны, если он славит «Лотосовую сутру», святее главы школы Тэндай [Сато: Хироо 1999, 319].

Нитирэн выстраивает цепочку преемственности своего учения двумя способами: «внешним» и «внутренним». В первом случае он наследует «трем учителям из трех стран»: японскому Сайтё:, через него китайскому Тянь-таю Чжи-и, а через ни обоих индийскому Будде Шакьямуни; во втором случае — непосредственно вечному Будде.

 

По Нитирэн, при изучении Закона-Дхармы нужно прежде всего понять, к какому времени он обращён («Трактат о выборе времени»). Свою эпоху он называет так: больше двухсот лет с начала времени «Конца Закона» 末法, маппо:, больше 2220 (или 2230) лет со времени вступления Будды в нирвану. Однако он соединяет эту установку с другой — на присутствие «трех тысячи миров», всей полноты мироздания, в «едином мгновении мысли». Как отмечает Асаи Эндо:, такие два подхода друг другу противоречат: или мир плох, в нем невозможно спастись — или мир созерцается как всё в одном и одно во всём, миры будд, людей, «подземных темниц и прочие содержатся один в другом, и просветление достигается здесь, в нынешней жизни [Асаи Эндо: 1999, 239].

Хотя бы собственная сила человека была и невелика, как у всех людей в пору «Конца Закона», опираться надо на эту силу. От нее зависит судьба всей страны; в одиночку спасения достичь невозможно — только вместе со всей страной. Способности людей ничтожны, грехи тяжелы, но, по Нитирэн, это не значит, что в таком мире невозможно подвижничать. «Сто лет подвижничества в стране Высшей Радости не сравнятся по заслуге с одним днем подвижничества в этом испорченном мире. Поистине, разве проповедь в течение двух тысячелетий Истинного Закона и Подобия Закона не уступает одному часу проповеди в век Конца Закона?» («Трактат о возвращении долга», ТСД 84, 271b).

В «Главном смысле святого учения Единого Века Будды» (一代聖教大意, «Итидай сэйкё: тайи») Нитирэн пишет: ныне «Лотосовая сутра» учит каждого из нас опираться собственные силы, но эти силы — не «наши собственные». Ибо «собственное» для нас охватывает все существа в десяти мирах, в каждом из нас пребывает мир будд. Поэтому никто сейчас не становится буддой впервые. Вместе с тем, сутра устанавливает силу Другого, Будды, но этот Другой — не «другой» для нас. Ибо Будда всякий раз пребывает внутри нас. Поэтому различать «свою силу» и «силу Другого» неправомерно. Будда для нас — как сосна для глицинии или как ветер для журавля. В этом смысле «сила Другого» — это и есть Истинная Дхарма, звучащая из наших уст, когда мы величаем сутру. Говоря вообще,  изначальный обет Будды спасти все существа уже дан и исполнен, так что человеку нужно только положиться на него. Однако сила Дхармы не действует сама по себе; чтобы приобщиться к ней, ее необходимо «принять и удерживать» [Асаи Эндо: 1999, 248–249].

В одном из писем к Сидзё: Кинго Нитирэн пишет: когда ваши беды постигли вас, вы всё равно были под защитой десяти дев, защитниц сутры (см. о них ниже). Ведь если бы этих бед не случилось, дело обернулось бы еще хуже. Не будь Нитирэн сослан на остров Садо, его в Камакура наверняка убили бы. «Сила Другого» не восполняет недостаток собственных сил, но признание силы Другого и горячая благодарность ему поддерживают человека в его подвижничестве [Асаи Эндо 1999, 252].

О почитании «Лотосовой сутры» Нитирэн рассуждает на основе тех мест в ней самой, где сказано, как ее следует читать и защищать. Прежде всего, это главы X («Учитель Дхармы») и XIII («Увещевание держаться твёрдо». Часто он цитирует слова сутры о том, что истинные её подвижники не щадят ради неё самой жизни, «тела и доли» (身命, симмё:).

Свое отношение к сутре Нитирэн называет словами 色読, сикидоку, — «чтение всей плотью». Это значит, что в его жизни сбывается всё то, о чем говорится в сутре [Хабито 1999, 296].

В пору ссылки на полуостров Идзу Нитирэн отождествляет себя с бодхисаттвой Никогда Не Презирающим 常不, Дзёукё:, из XX главы «Лотосовой сутры». В сутре люди смеются над бодхисаттвой, избивают его, но он упорно повторяет: «Я глубоко почитаю вас и не могу относиться к вам с презрением. Почему? Потому что вы все будете следовать Пути бодхисаттвы и станете буддами!» [Лотосовая сутра 1998, 266]. Позже Нитирэн отождествлял себя то с Никогда Не Презирающим, то с бодхисаттвой по имени Высшие Деяния 上行, Дзё:гё:, одним из тех бодхисаттв, которые явились из-под земли и подтвердили, что Будда вечен (глава V, «Появившиеся из-под земли»). Как показывает Пол Джефф, Нитирэн обычно сравнивает себя с Дзёукё:, когда говорит о преследованиях подвижника сутры, и с Дзё:гё: — когда ведет речь о будущем торжестве ее учения [Джефф 1986]. Подобно бодхисаттве Дзё:гё: Нитирэн готов своей жизнью и проповедью свидетельствовать истинность сутры. Такой ответственности отдельного человека за судьбу Закона в японском буддизме прежде не было. Если бы не я — пишет Нитирэн в «Письме с острова Садо», — учение Будды могло бы обернуться ложью, но на моём примере видно, что оно истинно.

В «Лотосовой сутре» говорится, что Никогда Не Презирающий — это сам Шакьямуни в одном из его прежних рождений. Нитирэн пишет в том же письме: меня гонят, как Дзёукё:, а он стал Буддой Шакьямуни — так неужели я не стану? «Стать буддой» для Нитирэн здесь означает не просто достичь просветления, а стать самим Шакьямуни.

Рубен Хабито выделяет три особенности чтения сутры у Нитирэн. 1) Читать ее — значит лицом к лицу встретиться с Шакьямуни. 2) Прочесть хотя бы одну строку сутры означает достичь просветления и множества земных благ, причем особенно подходит для этого заглавие — ведь оно содержит в себе всю сутру. 3) Чтение невозможно вне условий времени и места; в Японии в «последнем веке» эта сутра особенно уместна и своевременна. Сутра понимается через события сегодняшней жизни, а они «прочитываются» через нее [Хабито 1999, 293–294].

Нитирэн не говорит: сутра обещает счастье своим приверженцам, я счастлив, значит, сутра истинна. Подобный ход мысли свойствен амидаистам, например, когда они возносят благодарственную молитву будде Амида или величают его радостной пляской, как Иппэн. У Нитирэн ход другой: подвижнику сутры грозят страдания, как сказано в ней самой, — я страдаю ради нее — значит, сутра истинна.

Р. Хабито отмечает веру Нитирэн в важность нынешней жизни и здешнего мира как места, где должна осуществиться истина. Нитирэн смотрит на наличный земной мир, «мир Саха», как на владение Шакьямуни, и считает, что каждый может лично встретиться с Шакьямуни, занимаясь проповедью сутры. Однако в письмах, особенно поздних, с горы Минобу, Нитирэн говорит также о своей надежде встретиться с Шакьямуни после смерти [Хабито 1999, 301].

В «Трактате об открывании глаз» Нитирэн говорит о месте «Лотосовой сутры» во всей мировой мудрости, соотносит ее с наследием китайских и индийских мыслителей и с учениями буддийских наставников. Он не только противопоставляет «Лотосовую сутру» всем прежним «условным» сутрам, но и говорит о школе Тяньтай как единственной истинной школе, а обо всех других школах — как о расхитительницах Истинной Дхармы. Затем он указывает главные положения «Лотосовой сутры» и опровергает доводы против ее почитания. Перевод А.Н. Игнатовича — [Игнатович 2002, 143–186].

В первом свитке рассуждение начинается с того, что каждый человек должен чтить господина, наставника и родителей. Тем самым Нитирэн задает круг читателей: это образованные служилые люди. Почитанию господина учит конфуцианство, наставника — «внешние книги», то есть небуддийские учения Индии, а родителей — «внутренние книги», то есть буддийские сутры. 

В древности, при первых государях Китая, люди прежде всего начали чтить отца и мать, и этим стали отличаться от зверей. Позже люди обратились к верной службе господам и к учебе у мудрых учителей. Происхождение этих обыкновений тоже относится к древности, Нитирэн описывает их на примерах из китайских летописей.

В книгах китайских мыслителей упоминается множество начал, но среди них есть всего три «сокрытых», «темных» , гэн. Это начало «бытия» (о нем говорил Чжоу-гун), начало «небытия» (о нем говорил Лао-цзы) и начало «бытия-небытия» (о нем говорил Чжуан-цзы). «Темными» эти начала зовутся потому, что от китайских мудрецов были сокрыты прошлое и будущее: их мысль ограничивалась только настоящим, и о нем китайцы учат хорошо. (Знание истории, описанной у китайских летописцев, — это, по Нитирэн, знание настоящего; под знанием прошлого он понимает знание судеб мира в целом, включая прежние миры, их разрушение и возникновение новых; то есть речь идет о космологическом прошлом, а не об историческом.) Если следовать за китайскими мудрецами, можно обрести уважение друзей, славу, мир в державе; цари слушают советов таких людей или даже уступают им престол, а боги помогают им. Но это еще не истинные мудрецы и не наставники, ведь они не могут никак помочь своим родителям и учителям в будущей жизни.

И все же, по Мяо-лэ, если знаешь китайские книги, понимаешь «ритуал и музыку», то легко сможешь усвоить заповеди, сосредоточение и мудрость (три большие части, на которые делится буддийский Путь). Ведь, по преданию, Лао-цзы, Конфуций и его ученик Янь Хуэй были на самом деле бодхисаттвами, посланцами будды.

В Индии приверженцы Вед достигли большего, чем мудрецы Китая: «По глубине взглядов и искусности в доказательствах ничего похожего у конфуцианцев нет» [Игнатович 2002, 145]. Индийские наставники основывали школы — таковы мудрецы Капила (школа Санкхья), Улука (школа Вайшешика) и Ришабха (школа джайнов); всего в Индии было больше девяноста школ. Мысль их вышиной достигает неба, а твердостью сравнима с камнем; они достигли знания о далеком прошлом и о будущих веках, выстроили учение о причинности, спорили о самых общих вопросах: например, содержится ли следствие в причине или нет или и да, и нет. Нитирэн рисует подробную картину древнеиндийской небуддийской мысли; хотя сведения о ней и содержатся в текстах китайского буддийского канона, но до сих пор интереса к ней в Японии почти не было. Правда, внимание к учению школы Санкхья можно проследить и в текстах школы Тэндай из традиции «исконной просветленности», ведь с этим учением порой сравнивали саму традицию хонгаку. (Сравнение было хулительным: якобы приверженцы «исконной просветлённости» выводят все явления из единого необусловленного первоначала, то есть следуют за Капилой — а не за Буддой, учившим, что в мире обусловлено всё.) Возможно, Нитирэн занялся изучением древнеиндийской мысли под влиянием монахов Тэндай, хотя, скорее всего, он от этого влияния и в данном случае отталкивался, а не следовал ему.

Индийцы учат о заповедях, о сосредоточении, в котором подвижник постепенно восходит на все более высокие уровни небес, о суровом самоограничении, о принесении жертв богам, о почитании наставников — таком же истовом, каково среди богов почитание Индры. Однако эти учения не могут вывести человека за пределы рождений и смертей. Правда, индийские учителя предсказали приход Будды, и в этом их большая заслуга.

Истинный мудрец-святой — это только Будда: он «вырвал корень самого главного незнания», он вообще не произносил ложных слов.

После этого Нитирэн переходит к различению буддийских учений. Вслед за Чжи-и он распределяет сутры по «временам», когда их проповеди произнес Будда. Нитирэн обсуждает различия между махаяной и хинаяной, между истинным и временным учениями, между явным и тайным.

Главный буддийский текст — это, разумеется, «Лотосовая сутра», а в ней главное — учение о «трех тысячах миров в единой мысли» 一念三千, итинэн сансэн. Даже величайшие буддийские наставники Индии, Нагарджуна и Васубандху, не усвоили этого учения; первым его понял только Тянь-тай Чжи-и. Буддийские школы, известные в Японии, не знают десяти миров. Школы Хоссо: и Санрон различают восемь миров и не видят их взаимопроникновения. А школы Куся, Дзёзицу и Рицу и вовсе знают только о шести мирах. Никто в этих школах не понимает, что всё живое имеет сущность будды. При этом наставники названных школ «похитили» некоторые части учения махаяны и присвоили их (например, учение о множестве будд).

По Нитирэн, у всех других наставников «три тысячи миров в единой мысли» берутся на уровне основы, а у него самого — на уровне дел. (Противопоставление этих двух уровней, сущности и явления, применительно к созерцанию «трёх тысяч миров» есть и в учении Тэндай.) «Дело», осуществление «трех тысяч миров в единой мысли», как раз и свершается во время величания сутры [Хабито 1999, 291].

Когда в мире появилось учение Будды, «внешние учения» постигли свою ничтожность и стали расхищать Дхарму. Это делали и индийцы, и китайцы; например, Чжи-и говорит о бывших монахах в Китае, которые перешли к даосизму, «украв» некоторые положения из буддийского учения (в том числе, о достижении бессмертия, которое они осмыслили как бесконечное продление телесной жизни).

Учения буддийских школ в Китае были хороши, но Чжи-и «разбил» их все. Казалось, Сюань-цзан и Цзы-энь (VII в.) из школы Фасян (яп. Хоссо:) последовали за ним, но в итоге между школами Тяньтай и Фасян началась вражда, унаследованная потом и японскими школами Тэндай и Хоссо:. Основатели китайских буддийских «таинств», Шань Увэй и Ваджрабодхи, «похитили» учение о трех тысячах миров и сделали его у себя главным. Это же учение «украл» и Чжэн-гуань для своей школы Хуаянь (яп. Кэгон). Люди полагают, будто это учение есть в «Сутре о Великом Солнце» (чтимой в «таинствах») и в «Сутре цветочного убранства» (главном тексте школы Кэгон), однако это неверно: источником учения о «трех тысячах миров в единой мысли» выступает только «Лотосовая сутра».

Сайтё: разоблачил «обман» школы Сингон и «разбил» школу Кэгон и другие пять школ Нара, хотя они и пришли в Японию раньше школ Тэндай и Сингон. (У Сайтё: в самом деле есть сочинения, где он говорит об учении Тяньтай как забытом или замалчиваемом источнике других китайских школ, см.: [Трубникова, Бачурин 2009, 79–80]). Благодаря Сайтё: школа Тэндай на горе Хиэй стала ведущей в Японии, и японские последователи других  школ, «склонившись» перед Тэндай, избыли вину своих китайских наставников за «клевету на Дхарму».

Позже учение Тэндай пришло в упадок и встало наравне с шестью школами, а потом и ниже их, на уровне ничтожных школ Дзё:до и Дзэн — и люди отвернулись от Тэндай и обратились к ложным учениям. «Или из-за того, что Аматэрасу-ооками, истинный Хатиман, Санно: — все добрые боги-защитники — не чувствуют вкуса Дхармы, или из-за того, что они покинули страну, демоны, получив силу, уже разрушают страну» [Игнатович 2002, 151].

Чтить превыше всех нужно Будду, только в свете его истины получают смысл прежние учения.

Нитирэн разбирает вопрос о других сутрах как об «истинных» речах Будды. Согласно «Сутре цветочного убранства» и «Сутре о великом собрании», слушатели голоса будды (шраваки) и подвижники-одиночки (пратьекабудды) не могут стать буддами. Они не заботятся об освобождении других, а это значит быть неблагодарными, всё равно что не почитать родителей. По «Сутре о Вималакирти», спасутся даже грешники — но не шраваки и не пратьекабудды. Нитирэн приводит выдержки и из других сутр, где сказано то же самое. Но по «Лотосовой сутре» — они станут буддами! Это тот случай, когда одни слова Будды противоречат другим его словам.

Далее следует различать, каковы подтверждения тем или иным словам Будды в разных сутрах. В «Лотосовой сутре» это появление Драгоценной Ступы. Оно доказывает не только вечность самого Будды, но и то, что сейчас Просветлённый проповедал свое истинное, вечное учение.

Прежних сутр множество, и в них многие верят с легкостью, а «Лотосовая сутра» одна, и в нее трудно поверить (как сказано в ней самой). Трудность ее учения для Нитирэн — довод в ее пользу. Нитирэн разбирает различия между «вратами следа» и «исконными вратами» в сутре: до открытия «исконных врат» Будда скрывал то, что он вечен, и не проповедовал учение о «трех тысячах миров в единой мысли». Все миры пребывают один в другом, а значит, мир будд пребывает в нашем мире, и узнавая об этом, человек обретает новое знание не только о Будде, но и о себе, о своём обыденном опыте. Принять это знание труднее всего.

Приверженцев других сутр много, клеветников много. Как тайфун срывает ветки деревьев, так и они увлекают за собой народ. Дао-чо, Шань-дао и Хо:нэн восхваляют «Лотосовую сутру», но считают, что люди времён «конца Закона» не способны постичь ее, — и успокаиваются на этом. В этом грех амидаистов: ведь «Лотосовая сутра» как раз и может быть понята в наступившем «последнем веке». 

Бедствия в мире действительно нарастают — но «Лотосовая сутра» была трудна для понимания всегда. Нитирэн приводит слова самой сутры, а также Мяо-лэ и Сайтё о том, в чем состоит ее трудность. В век «подобия Закона» сутру смог понять только Чжи-и, в конце века «подобия» — только Сайтё:. Для него трудность состояла еще и в том, что ему мешали школы города Нара. А в век «Конца Закона» сутру по-настоящему понимает только Нитирэн. Он страдает тяжелее, чем Чжи-и и Сайтё:, но не будь этих страданий, он не был бы истинным подвижником сутры.

О подвижнике сутры Нитирэн говорит, что даже божества-защитники уступают ему. Они клялись хранить Дхарму, но теперь не делают этого.

«Лотосовая сутра» дает смысл всей предшествующей деятельности Будды: на него тоже много клеветали, и в своей проповеди на Орлиной горе он разрушил эту клевету — а иначе не было бы буддизма, за Шакьямуни не пошли бы ученики.

Нитирэн завершает первый свиток «Трактата» разбором заглавия «Лотосовой сутры», причем делит его на слоги и толкует как мантру, находит за каждым слогом множество значений и соотносит его с другими мантрами, известными из «тайного учения».

Второй свиток трактата Нитирэн начинает с изложения учения о телах Будды, о вечной жизни Шакьямуни и о бодхисаттвах, явившихся из-под земли. Нитирэн снова говорит о заимствованиях из рассуждений Чжи-и у других китайских наставников. При распре между школами все будды, бодхисаттвы и боги станут на сторону подвижника «Лотосовой сутры», даже если в других школах их почитают, — подобно тому как в распре своего отца с государем Конфуций принял сторону государя. Все почитаемые будды и бодхисаттвы школ Дзё:до, Сингон и других примут сторону Нитирэн. Он снова говорит о превосходстве «Лотосовой сутры» над всеми сутрами и о том, что в Японию она приходила дважды: при Сайтё: и при самом Нитирэн.

«Сейчас самый богатый в Японии человек — Нитирэн. Его жизнь преподнесена Сутре о Цветке Дхармы. И его имя останется в последующих поколениях. Если бы он был хозяином Великого Океана, то все боги рек следовали бы за ним. А будь он царем горы Сумеру, разве не следовали бы за ним все боги горы? Если правильно понять «шесть трудных — девять легких дел» из Сутры о Цветке Дхармы, то получится, что нужно следовать только ей, не читая все остальные сутры» [Игнатович 2002, 177–178].

Шесть трудных и девять лёгких дел обсуждаются в сутре в главе XI («Видение Драгоценной Ступы»). Трудно 1) проповедовать сутру в здешнем злом мире после ухода Будды; 2) переписывать её и побуждать к этому других; 3) читать её про себя; 4) хранить её; 5) слушать и понимать её; 6) спрашивать о её значениях. По сравнению с этим легко проповедовать любые другие сутры, поднять мировую гору Сумеру и забросить её за дальние земли будд, взобраться на высшие небеса и т.д.

Нитирэн указывает еще на два первостепенно важных положения сутры: о Девочке-Драконе, которая стала буддой, хотя она и женского пола, юна годами и не человек по племени, и о Девадатте, закоренелом злодее, который тоже стал буддой. Нитирэн соотносит конфуцианское почтение к старшим с почитанием Будды: раз Будда вечен, значит, он старше всех, следовательно, его надо чтить превыше всех.

Нитирэн говорит о трех видах заклятых врагов: это «не имеющие знания», самодовольные миряне; самодовольные монахи, амидаисты; самодовольные святые, амидаисты и приверженцы школы Рицу. Упреки других школ он обобщает так:

«Сегодняшние приверженцы “молений будде” говорят, обращаясь к “данна” [= мирским приверженцам] школы Цветка Дхармы — Тэндай, правителю страны, великому министру, брахманам, горожанам: “Сутра о Цветке Дхармы имеет глубокий принцип, но мы едва ли его поймем; Дхарма глубока, но наши способности мелки для того, чтобы мы смогли достичь святых миров”. Приверженцы школы Дзэн говорят: “Сутра о Цветке Дхармы — палец, который указывает на луну. Школа Дзэн — сама луна. Если имеешь луну, то зачем палец? Дзэн — суть Будды. Сутра о Цветке Дхармы — слова Будды. Будда, после того как проповедовал Сутру о Цветке Дхармы и все остальные сутры, держа в руке всего один цветок, вручил его в последний момент одному человеку — Кашьяпе. В знак этого кашайя [= монашеская накидка] Будды была отдана Кашьяпе, а также передавалась двадцати восьми патриархам, о которых говорится в Сутре о Вручении Сокровищницы Дхармы, и еще шести патриархам”. Эти великие лживые речи уже давно свели с ума всю страну. Кроме того, хотя священники высокого ранга школ Тэндай и Сингон смогли получить имена в их домах, суть учений их собственных школ для них темна. Алчность их глубока, они устрашают кугэ и букэ [= столичных чиновников и воинов], подчиняют себе и, заставляя признать суть своих учений, воздают сами себе хвалу» [Игнатович 2002, 182–183].

Всё сказанное в сутре Нитирэн применяет к собственной жизни: «Каждая фраза сказана обо мне. <...> В Сутре о Цветке Дхармы говорится: “Не будут считаться, будут унижать, ненавидеть, завидовать”. Более двадцати лет со мной не считаются и ненавидят. “Или будет безобразен по внешнему виду и по существу”, а также говорится “Будет недоставать одежды” — это обо мне. “Питье и еда будут грубыми” — это обо мне. “Хотя будет принимать лекарства, пользы от них не будет” — это обо мне. “Или встретит царские трудности”. Можно ли сомневаться в тексте этой сутры?» [Игнатович 2002, 184].

В заключение Нитирэн еще раз высказывает свои упреки амидаистам, приверженцам Дзэн, Сингон и современной ему Тэндай — за клевету на Истинную Дхарму. «Нитирэн для всех людей в Японии — родной отец. Все люди из школы Тэндай — их великие враги» [Игнатович 2002, 185]. Нитирэн не сожалеет о том, как его преследовали, а радуется этому: он действует сообразно своему времени, и вся его жизнь подтверждает это.

 

Литература

Асаи Эндо: 1999 — Asai Endo. Nichiren Shonin’s View of Humanity: The Final Dharma Age and the Three Thousand Realms in One Thought-Moment // Japanese Journal of Religious Studies. 26/3–4 (1999). P. 239–260.

Джефф 1986 — Jaffe P.D. Rising from the Lotus: Two Bodhisattvas from the Lotus Sutra as a psychodynamic paradigm for Nichiren // Japanese Journal of Religious Studies. 13/1 (1986). P. 81–105.

Дольче 1999 — Dolce L. Criticism and Appropriation: Nichiren’s Attitude toward Esoteric Buddhism // Japanese Journal of Religious Studies. 26/3–4 (1999). P. 349–382.

Игнатович 2002 — Игнатович А.Н. Школа Нитирэн. М., 2002.

Игнатович, Светлов 1989 – Игнатович А.Н., Светлов Г.Е. Лотос и политика: необуддийские движения в общественной жизни Японии. М., 1989.

Лотосовая сутра 1998 – Сутра о бесчисленных значениях. Сутра о Цветке Лотоса Чудесной Дхармы. Сутра о постижении деяний и Дхармы бодхисаттвы Всеобъемлющая Мудрость. Издание подготовил А.Н. Игнатович. М., 1998.

Сато Хироо 1999 — Sato Hiroo. Nichiren’s View of Nation and Religion // Japanese Journal of Religious Studies. 26/3–4 (1999). P. 307–324.

Стоун 1999 — Stone J. Rebuking the enemies of the Lotus: Nichirenist exclusivism in historical perspective // Japanese Journal of Religious Studies. 26/3–4 (1999). P. 231–259.

Хабито 1999 — Habito R. Bodily Reading of the Lotus Sutra: Understanding Nichiren’s Buddhism // Japanese Journal of Religious Studies. 26/3–4 (1999). P. 281–306.

Хабито, Стоун 1999Habito R., Stone J. Revisiting Nichiren: Editors’ Introduction // Japanese Journal of Religious Studies. 26/3–4 (1999). P. 223238.

 

Сайт создан в системе uCoz